эвакуационный пункт

Как и во всех прочих королевствах, в Швеции случались издания законов о роскоши, которые теоретически должны были сказываться на поведении и одеяниях высших и средних сословий. Их несоблюдение порождало новые модные выверты, но в целом отличить графа от торговца по одежде было возможно - торговцам было запрещено одеваться в бархат. Смысл был, в общем-то просто в регулировании экспорта и импорта, и в поддержке национального производства. Хотя попытки обосновать запреты заботой о душах подданных конечно были. "Мы... не одобряем высокомерного поведения, пышности и показухи, проявляемых лицами различного звания, знатности и благородства, которые по их одежде становятся всё более заметными, и которые не только навлекают на страну суровый гнев, кару и наказание Всевышнего Бога, но и наносят вред их собственной выгоде, растрачивая их имущество, собственность и богатство на множество суетных дел", - изрекал статут, изданный регентским советом от имени Карла XI в 1664 году.



Власти преследуют «распущенных и праздных» женщин. Рисунок шведского художника Элиаса Мартина (1739–1818)

Если учесть, что в те годы правления регентского совета страну сотрясали смуты и беспорядки, то пристальное внимание к количеству гостей на свадьбах и к цвету шелковых одеяний духовенства и дворянства выглядит трагикомично, но вообще статут был жестким:

( Read more... )

Начну с работы "Ника" (1963-1964) Маури Фавена. Изображает вечный полет богини победы в космосе. Надо сказать, что полотно очень-очень большое, и производит должное впечатление. Мне лично очень понравилось сочетание цветов.



Маури Фавен (1920-2006), "Nike", 1963-1964

( Read more... )

История о пирате-корсаре-приватире Карстене Роде не была бы полной без истории, связанной с подвеской, хранящейся в Эрмитаже, и известной (или большинству неизвестной) как подвеска Дрейка. Она хранится в Зале драгоценностей. В наше время доступности сетевых картинок случилось так, что для иллюстраций текста зачастую может сгодиться любой портрет Дрейка с подвеской, и постепенно историю о подвеске из Эрмитажа стали иллюстрировать портретом Генри Бона, который писал Дрейка аж в 1800-х. Зато подвеску из Музея Виктории и Альберта в Лондоне часто иллюстрируют портретом Маркуса Герардса Младшего, написанным с натуры, так сказать, в 1591 году. Хотя прекрасно видно, что подвеска из V&A - совершенно другая подвеска, с "секретом" и богато украшенная.



Слева - подвеска работы Николаса Хиллиарда из V&A, в открытом и закрытом виде, подаренная королевой Элизабет I Дрейку в честь посвящения его в рыцари 4 апреля 1581 года. Профили символизируют светлое будущее Африки под эгидой Англии, а внутри подвески, украшенной бриллиантами, рубинами и жемчугом - портрет вечно молодой королевы и ее личной эмблемы, феникса. Справа - портрет Дрейка с подвеской, находящейся теперь в Эрмитаже, совсем недорогой, с корпусом, собранным из множества кусочков кварца, которую Дрейк получил в период злоключений испанской Армады

( Read more... )

Начало 1644 стало для всех вовлеченных в гражданскую войну временем разочарования и фрустрации. Так неизбежно случается, когда враждующие стороны начинают понимать, что ни о какой быстрой победе и мечтать не приходится, потому что ее даже на горизонте ещё не видно. Роялисты были обескуражены отсутствием решающего успеха, угрозой Шотландии с севера и своеобразным поведением вернувшихся из Ирландии войск, которые сражались только для проформы, легко сдавались врагу (которого не воспринимали врагом - они привыкли воевать с католиками, а тут были братья по вере), и, сдавшись, переходили на сторону парламента. Парламент же с усердием, достойном лучшего применения, держал своего лучшего командира, Кромвеля, в черном теле, давая ему "важные" задачи разграбить какое-то поместье или угнать скот из-под стен Оксфорда. И это при том, что принц Руперт только что заставил Мелдрума капитулировать под Ньюарком. Граф Манчестер же спелся с Кроуфордом, считавшего Кромвеля посредственностью, хотя истинная причина их отношения к нему была глубоко личной: им, умеренным пресвитерианцам, претил по-мужицки прямолинейный и грубый фанатизм Кромвеля.



( Read more... )

В последние дни видела сразу в нескольких блогах разнообразные высокие головные украшения, и решила добавить их "коронами" невест, которыми украшали выходящих замуж девиц с незапамятных времен. Происхождение их понятно - восходит к традиции Девы Марии. Но, возможно, в Финляндии были в короновании невест свои особинки. Во-первых, короновали и крестьянок, и дворянок одинаково - в максимально нарядный головной убор, символизирующий чистоту, разумность, скромность. Каждая невеста выходила замуж принцессой. Она могла быть безземельной батрачкой или дочерью губернатора, но в день своей свадьбы невеста была принцессой.



( Read more... )

Ганг-и-Савай (он же известен как Gunsway) был чудовищно огромным торговым и пассажирским кораблем, оснащенным 80 пушками и водоизмещением 1600 тонн, несшим на борту около 500 вооруженных моряков и около 600 пассажиров. Эдакий небольшой и вооруженный до зубов город на воде. Рядом с ним пиратские фрегаты, для которых скорость была важнее величественности, выглядели довольно непрезентабельно.

( Read more... )

Удачливых и лютых "джентльменов удачи" в флибустьерских дальних синих морях в XVII-XVIII веках хватало. Удача их заканчивалась, как правило, или в петле, или на каторге, а то и вовсе в морской могиле. Времена тогда были лихие, для политесов места не оставляющие - Англия, Голландия, Испания, Священная Римская империя, земли Савойского дома и Шотландия воевали вокруг света против Франции, король-солнце которой оказался настолько жадным до власти и влияния, что стал действовать слишком нагло. Не то чтобы другие были лучше, и по этому поводу тоже периодически воевали, но сейчас недавние враги объединились, чтобы высечь Луи XIV. Так что Генри Эвери не надо было даже задумываться, чем себя в этой жизни занять - его карьера началась на флоте.

( Read more... )

Посол Зюзин/Зузин, представший перед королем Джеймсом, был фигурой достаточно серьезной, имел опыт службы воеводой в довольно проблемных местах, имел дело и со своими вечно поперечными боярами, и с литовцами, и с поляками, и со шведами. В дипломатии у него был свой стиль: договор в одной руке и оружие в другой, но в данном случае что-то сразу пошло не так, и в такой странной манере, что даже видавший виды Алексей Иванович несколько растерялся.

( Read more... )